Как Марк Цукерберг провёл войну Facebook против социальной сети Google Plus и сокрушил её

В Facebook Марк Цукерберг построил не просто бизнес, а корпоративную культуру подобную мессианской секте. Так, в июне 2011 года, когда Google запустили свою социальную сеть Google Plus, Цукерберг объявил мобилизацию во всей компании. В отрывке из своей новой книги про Кремниевую долину бывший сотрудник Facebook Антонио Гарсия Мартинез (Antonio García Martínez) описывает последовавшую войну.


Марк Цукерберг – гений.

Не страдающий синдромом Аспергера аутист, каким он изображён в очень надуманном фильме «Социальная сеть» – когнитивный гений исключительных способностей. Это современное определение, которое несколько уменьшает оригинальное значение слова.

Также я не сказал бы, что он гений нового продукта вроде Стива Джобса. Тому, кто называет его таковым, придётся как-то объяснить переполненное кладбище забытых провальных продуктов Facebook. Помните Home, платформу для смартфонов на базе Android, помпезно запущенную в 2013, когда Цук появился на сцене рядом с генеральным директором вскоре разочаровавшейся компании-производителя смартфонов HTC? А неудачную ставку Facebook на технологию HTML5 в 2012, в результате которой мобильное приложение еле ползало? А как насчёт первой версии Поиска, который был доступен лишь на английском языке, да и то подходил лишь для того, что искать одиноких подруг своих друзей, а затем и вовсе был заброшен? Мобильное приложение Paper, которое было бесстыдно «слизано» с Flipboard? Было ещё несколько так и невыпущенных продуктов, которые я не могу назвать, но на которые было затрачено множество ресурсов, а затем они тихо умерли, когда Цук передумал и прикрыл их.

Если считать его гением продукта, тогда необходимо признать наличие существенной доли серендипности, уравновешивающей его прекрасное безумие.

Нет. Я утверждаю, что он – гений старого типа, бурлящая сила природы, одержимая духом-хранителем сверхъестественного происхождения, который ведёт и придаёт ему сил, опьяняя окружающих, и вынуждая его свиту быть не хуже. Он – Джефферсон, Наполеон, Александр... Джим Джонс, Лафайет Рональд Хаббард, Джозеф Смит. Хранитель мессианского видения, представляющего ошеломи-тельную и всепоглощающую картину нового другого мира, несмотря на своё непостоянство и скупость в деталях. В чём разница между чудиком с безумными идеями и лидером? В том, что второму верит толпа. Впечатывая эти идеи в своих последователей, Цукерберг основал церковь новой религии. У каждого из ранних сотрудников Facebook есть своя история о том моменте, когда он узрел свет и осознал, что Facebook – не просто жалкая социальная сеть типа MySpace, а мечта о новом человеческом опыте. С пылом, присущим неофитам, новоиспечённые последователи привлекали других целеустремлённых, умных и дерзких программистов и дизайнеров, будучи в свою очередь покорёнными отблесками цукиановских идей в других.

В ДОЛИНЕ

Затем была созданная им культура.

Во многих крутых компаниях Долины царит культура, ориентированная на программистов, однако в Facebook её возвели на новый уровень. Здесь всем управляли программисты, и если ты быстро писал код и ничего при этом не ломал (слишком часто), то ты был король. Везде витал дух подрывного хакерства. Как-то раз парень из университета Джорджии по имени Крис Путнэм (Chris Putnam) сделал вирус, который не только делал так, что твоя страница в Facebook выглядела как страница социальной сети MySpace, которая в то время правила бал, но и удалял пользовательские данные. Однако вместо того, чтобы натравить на него псов из ФБР, один из основателей Facebook Дастин Московиц пригласил Путнэма на собеседование и предложил ему работу. В дальнейшем Крис стал одним из наиболее известных и ярых инженеров Facebook. Это был уникальное по своей практичности отношение: если ты быстро делал свою работу, то никого не волновали ни регалии, ни традиционная правовая нравственность. Хакерский этос был превыше всего.

Именно эта культура и была тем, что держало 23-летних парней, зарабатывающих по пол-миллиона долларов в год, привязанными к рабочему месту по 14 часов в день, в городе который мог предложить людям с деньгами много весёлого и интересного. Они ели три раза в день, иногда там же и спали, и не делали ничего, кроме того, что писали код, проверяли код и обсуждали новые функции во внутренних группах Facebook. В день IPO, победного ралли Facebook, отдел рекламы был полон усердно работающих программистов в 8 часов вечера пятницы. На тот момент все они имели реальное состояние, а некоторые даже состояние уровня «А пошло всё к чёрту!», и все они писали код в тот самый день, когда их бумага превратилась в наличные деньги.

Слева: штаб-квартира Facebook; справа: кампус Google, Маунтин-Вью, Калифорния. Слева: Aerial Archives/Alamy Stock Photo; справа: Marko Priske/Laif/Redux.

Твой первый день в Facebook отмечала вся компания, так же как евангелисты отмечают день крещения, или новые американцы – день клятвы перед флагом. Это событие (на самом деле) называлось «Фейсбукщина» (Faceversary), при этом все коллеги стремились поздравить тебя на странице Facebook (конечно же), так же как нормальные люди поздравляют друг друга с днём рождения. По этому случаю компания или коллеги нередко заказывали пёстрый букет, который клали на твой стол вместе с огромным воздушным шаром в форме цифры по количеству отработанных лет. Когда кто-то покидал Facebook (обычно после шара в форме цифры 4 или 5), все относились к этому как к смерти, как будто ты покидал эту плоскость бытия и переходил в другую (при этом не считалось, что новая плоскость будет лучше предыдущей). В качестве надгробного камня твоей фейсбучной смерти выступала опубликованная на Facebook фотография потёртого корпоративного бейджа. Всё это, как правило, сопровождалось слезливой запиской самоубийцы, либо автоэпитафией, и этот пост за минуту собирал сотни «лайков» и комментариев.

«Покойник» тоже воспринимал это как кончину. Покидая Facebook, ты лишался доступа ко внутренним группам сети, предназначенным только для сотрудников, в которых помимо прочего обсуждались и различные секреты компании, при этом твои посты уже видели не так много других сотрудников Facebook (которые, конечно же, проводили в сети 24 часа в сутки 7 дней в неделю), и твоя лента новостей, ставшая единственным социальным окном в мир, вдруг превращалась в едва живой ручеёк. Сразу же кто-то добавлял тебя в секретные группы экс-сотрудников, которые служили чем-то вроде чистилища, где бывшие сотрудники обсуждали компанию.

Остановитесь на мгновение и вдумайтесь: воинственная инженерная культура, всепоглощающая работа, апостольское чувство служения великому делу. Услышав заявления Цукерберга или других представителей руководящего звена о «более открытом и объединённом мире», циники подумают, что это лишь сентиментальная чушь. Услышав о новом продукте или партнёрстве, критики подумают, что всё это делается лишь для того, чтобы заработать ещё больше денег.

И будут неправы.

В Facebook предостаточно людей, которые по-настоящему верят в эти идеи и действительно работают не ради денег, и которые не остановятся, пока каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребёнок на земле не будет смотреть в окно с синей полосой и логотипом Facebook наверху. А это, если подумать, куда страшнее банальной жадности. Жадного человека всегда можно купить, это лишь вопрос цены, и его поведение предсказуемо. А что делать с настоящим фанатиком? Его не купишь ни за какие деньги, и невозможно предсказать, куда эти сумасшедшие идеи заведут его самого и его последователей.

Вот о чём идёт речь в случае с Марком Эллиотом Цукербергом и созданной им компанией.

В июне 2011 Google запустили явную копию сети Facebook под названием Google Plus. Подразумевалось, что эта сеть, будучи встроенной в другие продукты Google, такие как Gmail и YouTube (что изначально мало кому понравилось), послужит единой онлайн-личностью для всех пользователей сервисов Google, так же как Facebook служит для пользователей Интернета в целом. Учитывая, что кнопка входа в Google Plus теперь сопровождала пользователей Google практически везде, возможность экспоненциального роста этой соцсети была вполне себе реальной. Да и сам продукт был достаточно неплох, в некотором отношении даже лучше чем Facebook. Например, функция обмена фотографиями была лучше и явно предназначалась для более серьёзных фотографов. Дизайн в целом был чище и минималистичнее. Дополнительным плюсом Google Plus было отсутствие рекламы, так как Google могли позволить себе финансировать сеть за счёт своей золотой жилы в виде AdWords. Это была классическая тактика безжалостного монополиста «рука руку моет», подобно тому, как Microsoft в 90-х использовали прибыль от продажи Windows для того, чтобы сокрушить браузер Netscape Navigator при помощи своего Internet Explorer. Владея поиском, Google с лёгкостью могли профинансировать войну в сфере социальных сетей.

Этот неожиданный ход застал всех врасплох. Многие годы Google демонстративно игнорировали Facebook, с высоты своей поисковой монополии они чувствовали себя неприкасаемыми. Но по мере того, как продолжалось одностороннее шествие высокооплачиваемых талантов из Google в Facebook и ему не было видно конца, в Google занервничали. Компании подобны странам: население голосует ногами, приезжая или уезжая. Google ввели правило, что если ценный сотрудник получает предложение от Facebook, то они тут же делают ему заманчивое контрпредложение. В результате, конечно же, многие устремились на собеседование в Facebook только для того, чтобы выторговать себе повышение. Но некоторые уходили вполне обоснованно. В Facebook «гуглеры» напоминали греков времён расцвета Римской империи: они приносили с собой цивилизацию и культуру, но было ясно, кто будет управлять миром в ближайшем будущем.

Появление Google Plus означало, что Google наконец заметили и атаковали Facebook уже в лоб, а не путём махинаций с наймом сотрудников с помощью «рыцарей плаща и кинжала» или язвительных оскорблений на технологических конференциях. Для Facebook это стало громом среди ясного неба. Цук отнёсся к этому как к реальной угрозе своего существования подобно тому, как Советы разместили атомные бомбы на Кубе в 1962 г. Google Plus – это неожиданное появление крупнейшего врага в нашем полушарии, которое зацепило его как ничто другое. Марк объявил «Мобилизацию», первую и единственную за время моей работы в компании. Новым сотрудникам подробно объяснили, что Мобилизация – это состояние войны, традиция, появившиеся в первые дни существования Facebook, суть которой заключается в том, что никто не должен покидать офисы пока компании грозит какая-либо техническая или конкурентная угроза.

Вы спросите, как Мобилизацию объявили официально? В 13:45 в день запуска Google Plus мы получили письмо с инструкциями о том, что все должны собраться возле Аквариума, помещения в форме куба со стеклянными стенами, которое служило тронным залом Цука. А точнее, там говорилось, что мы должны собраться вокруг знака «Мобилизация». Это был неоновый знак, закреплённый над Аквариумом, который напоминал знак «Свободных мест нет» рядом с придорожным мотелем. Когда все собрались, этот знак уже горел, намекая на всю серьёзность ситуации.

Обычно Цукерберг не был хорошим оратором. Его речь состояла из коротких отрывистых фраз человека, привыкшего к тому, что в языке главное – содержание, а не форма риторических прикрас. Он говорил на гиковском наречии английского, как говорят люди, одновременно окружённые четырьмя дисплеями с компьютерным кодом. Он держался равнодушно и отстранённо, а во взгляде было напряжение граничащее со взглядом психопата. Этот взгляд лишил мужества и необратимо смутил не одного собеседника. Как правило, это был какой-нибудь несчастный сотрудник, выслушивающий уничтожительную оценку своей работы, и он же глядел со всех обложек Fortune и Time, которые Марк украсил собой. Легко было представить, какой страшный человек скрывался за таким взглядом. Пожалуй, именно это ошибочное первое впечатление вкупе с надуманной характеристикой, выданной фильмом «Социальна сеть», и является причиной постоянной подозрительности и паранойи, окружающих мотивы Facebook. Но иногда у Цука бывали и харизматичные моменты светлого величия, и это было потрясающе.

Сверху вниз: знак «Мобилизация»; Офис Facebook.
Сверху вниз: Jason Kincaid, Kim Kulish/Corbis/Getty Images.

Речь о Мобилизации 2011 не обещала быть одним из таких моментов. Это была полная импровизация. Марк говорил из открытого пространства рядом со столами, за которыми сидел руководящий персонал. Все программисты, дизайнеры и менеджеры Facebook собрались вокруг него восхищённой толпой; эта сцена напоминала генерала, обращающегося к своим войскам.

Начинается прямая борьба за пользователей, сказал он, в которой может быть только один победитель. Google запустили конкурирующий продукт; любая победа одной стороны влечёт за собой проигрыш для другой. Только от нас зависит, чем закончится этот эксперимент, в котором миру предлагается выбрать между Facebook и Facebook в исполнении Google, и решить, какой из них ему нравится больше. Он расплывчато намекнул на изменения, которые нам предстоит сделать в свете появления нового конкурента. Однако общий посыл заключался в том, что все должны поднять планку надёжности и привлекательности сайта для пользователей.

Для компании, чьим девизом было «Готовое лучше идеального» и «Лучшее враг хорошего», это означало корректировку курса, переход к заботе о качестве, которая обычно терялась в стремлении выдать готовый продукт. Это было ворчливое отцовское напоминание следить за порядком в своей комнате, которое Цук периодически выдавал после сбоев сети из-за какого-нибудь позорного бага или отключения электроэнергии.

Завершив череду банальностей, он переключил передачу и неожиданно обратился к одному из классиков древности, которых он изучал в Гарварде и ранее. «Один из моих любимых римских ораторов каждое своё выступление заканчивал фразой «Carthago delenda est». Карфаген должен быть разрушен. Я почему-то вспомнил это сейчас». По толпе прокатилась волна смеха.

Этим оратором был Марк Порций Катон Старший, выдающийся римский сенатор и ярый критик карфагенян, требовавший уничтожения крупнейшего соперника Рима, что и произошло в ходе третьей Пунической войны. Говорят, что каждое своё выступление, независимо от темы, он заканчивал именно этой фразой.

Carthago delenda est. Карфаген должен быть разрушен!

От отеческой нотации тон Цукерберга перешёл к воинственному призыву, повышая эмоциональный градус с каждым упоминанием угрозы, исходящей от Google. Речь закончилась под одобрительный рёв толпы и аплодисменты. Каждый выходящий оттуда был готов захватить Польшу, если понадобится. Это была очень воодушевляющая речь. Карфаген должен быть разрушен!

В ОКОПАХ

В дело вступила Аналоговая исследовательская лаборатория Facebook, которая выпустила плакат с надписью «CARTHAGO DELENDA EST», выполненной жирным шрифтом, а сверху был изображён стилизованный шлем римского центуриона. Это импровизированное издательства печатало различные плакаты и листовки, которые полутайно распространялись по ночам и на выходных подобно советскому самиздату. Стиль печати всегда был на высшем уровне, напоминая как типографские плакаты времён Второй мировой войны, так и современное искусство Интернета с фальшивыми винтажными логотипами. Это было министерство пропаганды Facebook, которое начало свою работу без каких-либо официальных указаний или бюджета в пустующем складском помещении. Во многом оно могло послужить отличным образцом ценностей Facebook: насмешливое, но скрепляющее в своей воинственности.

Плакаты с Карфагеном тут же распространились по всему кампусу и так же быстро были украдены. Было объявлено, что столовые будут работать по выходным, и ходили разговоры о том, чтобы автобусы из Пало-Альто и Сан-Франциско тоже продолжали курсировать в выходные дни. Так Facebook стала компанией, работающей без выходных. Чего бы это ни стоило, но сотрудники должны были находиться на рабочих местах. Семейным сотрудникам была сделана уступка, которая выражалась в том, что члены их семей могли навещать своих отцов и мужей (да, как правило, это были отцы и мужья) хотя бы во второй половине дня в выходные дни и питаться в столовых. Меня навещала моя девушка с нашей годовалой дочерью, и мы отнюдь не были единственной семьёй. Нередко можно было увидеть сотрудника в фирменной толстовке, отдыхающего с женой и двумя детьми, перед тем как вернуться за свой рабочий стол.

Над чем же мы все работали?

Задача тех, кто занимался интерфейсом Facebook, состояла в том, чтобы подумать дважды, прежде чем вносить в код какое-либо изменение, не сбавляя при этом темпа гонки по выпуску новых рюшечек, чтобы сайт не выглядел склеенным на коленке социальным Франкенштейном, каким он иногда бывал.

Что касалось нас в отделе рекламы, то мы в основном лишь проявляли солидарность с те-ми, кто был вынужден работать по выходным. В Facebook и тогда и, я уверен, сейчас, пре-успевает тот, кто не выделяется. Жертвование своей жизни на благо общего дела не только скрепляло коллектив, но и служило реальным мерилом твоей продуктивности. Это была битва за пользователей, а не за прибыль, и всё что мы могли сделать, чтобы помочь своим в этой Пунической войне с Google Plus, это не отпугивать пользователей какой-нибудь новой агрессивной рекламой, именно этого все и боялись в дни, предшествующие IPO.

Во внутренних группах Facebook началось препарирование каждого элемента Google Plus. В день запуска сети я заметил, как менеджер отдела рекламы Пол Адамс и ещё несколько представителей высшего командования обсуждали что-то в маленьком конференц-зале. Все знали, что перед тем как перейти на сторону Facebook Пол был одним из дизайнеров Google Plus. Теперь, когда продукт уже запущен, он, вероятно, мог больше не выполнять требования соглашения о неразглашении, и его заставили подробно описать все аспекты интерфейса Google Plus.

Facebook не валяли дурака. Это была тотальная война.

Я решил провести небольшую рекогносцировку. По дороге на работу в воскресное утро я пропустил съезд на Пало-Альто и направился в Маунтин-Вью. По побережью я доехал до беспорядочно раскиданных зданий кампуса Google. Повсюду виднелся цветастый логотип, а во дворах стояли такие же цветастые неуклюжие велосипеды. Я уже гостил здесь у друзей и знал, где расположены офисы программистов. Доехав до парковки, я огляделся.

Она была пустой. Совсем пустой.

Интересно.

Я повернул назад к офисам Facebook.

Когда я добрался, мне пришлось искать свободное место, чтоб припарковаться. На парковке яблоку негде было упасть.

Понятно, какая из компаний бьётся насмерть.

Карфаген должен быть разрушен!

Слева: мантра Facebook, забытая в свете угрозы в лице Google; справа: сотрудники Facebook за работой. Слева: Kim Kulish/Corbis/Getty Images; справа: Gilles Mingasson/Getty Images.

Цук не стал сжигать офисы Google дотла, порабощать жён и детей сотрудников и засыпать их территорию солью, чтобы на этой земле ничего не выросло на протяжении столетий, как, говорят, сделали римляне с Карфагеном, но, тем не менее, это было самое позорное поражение в мире технологий.

При этом победа отнюдь не была гарантирована с первых стычек.

На самом деле первые признаки были весьма тревожными. Google Plus не был продуктом, сделанным спустя рукава, только чтоб поставить на место зарвавшегося выскочку. Новости, исходящие от самой компании, просочившиеся через прессу или через сотрудников (многие из которых ранее работали в Facebook), указывали на то, что все внутренние команды Google были переориентированы для работы над Google Plus. Поговаривали, что в эту драку был втянут даже Поиск, и что в нём появятся социальные функции. Результаты поиска будут основываться на твоих связях в Google Plus, и все публикации, включая фотографии, посты и даже чаты с друзьями, всё будет использовано в могучем и таинственном поисковом алгоритме.

Такие новости шокировали, причём ещё больше они шокировали самих сотрудников Google. Поиск был священным продуктом компании, самым-самым – оракул человеческого знания, заменивший библиотеки и энциклопедии.

По общим отзывам (видимо, служба информационной безопасности Google была не столь хороша, как коллеги из Facebook) это вызвало серьёзное внутреннее возбуждение. В ходе внутренней конференции компании в январе 2012 сооснователь Google Ларри Пейдж убедительно разъяснил это новое направление, подавляя внутренние разногласия и даже якобы высказался в том ключе, что «Это наша новая цель – объединённый «красивый» продукт, покрывающий всё. Если вы с этим не согласны, то, наверное, вам следует поискать работу в другом месте».

Жребий брошен, и вскоре все сервисы Google будут оцениваться лишь по одному признаку: насколько хорошо они способствуют развитию нового социального видения компании. От этого будет зависеть, будет ли конкретный сервис развиваться или нет.

NE PLUS ULTRA?

Для привлечения внимания СМИ к новому продукту Google опубликовали сногсшибающие статистические данные о пользователях новой соцсети. В сентябре 2012 было объявлено о 400 миллионах зарегистрированных и 100 миллионах активных пользователей. В то время Facebook ещё не достиг миллиарда пользователей, а на достижение 100 миллионов у компании ушло четыре года, в то время как Google сделали это за год. В результате таких новостей в рядах Facebook наступило что-то вроде паники, но, как выяснилось вскоре, реальная ситуация на поле боя в некотором роде отличалась от той картины, которую рисовали Google.

Эта борьба настолько оглушила поискового гиганта, а доселе незнакомое чувство страха перед угрозой в лице Facebook настолько опьянило его, что компания потеряла присущую ей трезвую объективность и начала подделывать статистические данные, чтобы произвести впечатление на весь мир и (безусловно) унизить Facebook.

Это была классическая симуляция нового продукта по принципу «Притворяйся, пока это не станет правдой» в духе неразборчивого в средствах стартапера, желающего лишь польстить своему эго и увеличить шансы будущего (реального) успеха, проецируя на него картинку текущего (воображаемого) успеха.

Сначала данные от Google были восприняты со всей серьёзностью, ведь мысль о том, что Google смогли быстро привлечь такое количество пользователей, не казалось такой уж абсурдной, однако, спустя некоторое время, даже такие параноики, как инсайдеры Facebook (не говоря уже об остальном мире), поняли, что компания подтасовала факты, так же как Энрон подтасовал отчёт о прибыли. Дело в том, что объём пользовательской активности зависит от того, как его учитывать. Google решили, что каждый, кто хоть раз кликнул на кнопку Google Plus во время использования одного из сервисов компании, может считаться «пользователем». А, учитывая, что эти кнопки повыскакивали везде, как грибы после дождя, буквально за ночь, то в пользователи записали и тех, кто просто проверял свою почту или загружал приватную фотографию. В реальности же пользователи Google Plus редко взаимодействовали с опубликованным контентом, и уж точно они не возвращались в сеть, как вошедшая в поговорку лабораторная крыса в эксперименте с наркотиком и рычагом (в отличие от пользователей Facebook). Когда в мышлении команды, выпускающей продукт, и показателях, по которым они оценивают свою работу, подобно первой чумной крысе на корабле, появляется самообман и самолесть, это значит, что конец предопределён.

Лицо Google Plus не могло быть лучше: Вик Гундотра, бывший управленец Microsoft, который по головам взобрался на свой пост, а затем перепрыгнул в Google. Это он нашептал литанию страха в ухо Ларри Пейджа, который дал проекту зелёный свет, и это он возглавил стремительную и амбициозную работу без учёта мнения рядовых сотрудников (что нехарактерно для Google), нацеленную на выпуск готового продукта через 100 дней.

Слой смолистого раболепства покрывал Гундотру, как тонкий слой моторного масла, покрывающий рукоятку гаечного ключа, не позволяя хорошенько за него взяться. Он громко агитировал за Google Plus в многочисленных интервью и публичных выступлениях, устраиваемых Google. Но ещё более оскорбительным для Facebook было то, как он старательно избегал упоминания крупнейшей соцсети в своих публичных высказываниях, как будто самой причины его высокопоставленного существования в Google не существовало вовсе. Подобно Оруэлловскому копирайтеру, который изобретает новый язык для описания вымышленной реальности, Google редко упоминали на публике слона в комнате в лице Facebook, тем самым оскорбляя свою аудиторию и подталкивая её к мысли о том, как будто это вообще Google изобрели понятие социального взаимодействия через Интернет. «Сети – для налаживания связей», – запевал Гундотра, оставляя за скобками любые упоминания о Facebook. «Круги – для нужных людей», – продолжал он, говоря о Google Circles, средстве организации социальных контактов, бесстыдно скопированном с мало кем используемой функции Facebook Lists.

Внешний вид Вика носил этакий Голдстейновский характер, и бесчисленны были насмешки и издёвки, которые валились на него во внутренних группах, что-то вроде социальной двухминутки ненависти, когда кто-нибудь делился ссылкой на какой-нибудь прогугловский бред в его исполнении. Эта борьба вылилась за границы корпоративного соперничества и переросла в личную борьбу для многих сотрудников Facebook, жизнь которых была тесно связано с компанией, и для которых компания была выражением их самих (или наоборот?).

В апреле 2014 когда война между Google и Facebook практически закончилась, Вик неожиданно заявил, что уходит из Google. Все в Facebook вздохнули с облегчением: угроза миновала, зло повержено!

Подобно тому, как гибель генерала знаменует собой поражение всей армии, уход Вика был более чем явным признаком того, что Google сдали свои позиции в области социальных сетей, потерпев поражение от компании, которую они ранее игнорировали, если не презирали. Поражение подтвердилось, когда было объявлено о том, что многие команды, работавшие в рамках проекта Google Plus, такие как команды приложения для чатов Hangouts и обмена фотографиями Photos, войдут в общую команду Android, мобильной операционной системы Google. Google преподнесли это так, что Google Plus становится не «продуктом», а «платформой», неким универсальным инструментом, призванным обогатить опыт пользователей всех сервисов компании.

Это как если бы командование объявило, что армия не отступает, а наступает в обратном направлении, именно так это увидели сотрудники Facebook в риторике, призванной сохранить лицо Google. С Google Plus было покончено. Facebook победили. Мобилизация прошла, бойцы празднуют победу.

Слева: плакат с надписью на латинском языке «Карфаген должен быть разрушен»; справа: наставление всем («Не будьте как Google»). Слева: Mick Johnson; справа: © Dai Sugano/San Jose Mercury News/TNS/ZumaPress.com.

Из этой истории можно сделать следующий вывод: Facebook живёт в надёжной крепости своей собственной социальной сети, и крепость эта неприступна, по крайней мере для традиционных средств нападения, таких как куча денег и множество умных людей, которые применили Google. Когда все, включая их мам, были на Facebook, то они уже не уходили, даже когда их пытались выманить с помощью самого посещаемого сайта в Интернете (т.е. Поиска Google).

Хотя Facebook явно опережали Google в плане усердия и командного духа, вопрос прибыли был всё ещё актуален для них. Прибыль Google по-прежнему в пять раз превышала прибыль Facebook, а у социального гиганта по-прежнему не получалось как следует монетизировать всех своих многочисленных пользователей. Если бы Facebook действительно пришлось когда-нибудь конкурировать с Google (не говоря уже о таких генераторах прибыли как Apple и Amazon), то им бы понадобился собственный денежный станок подобный AdWords у Google или iPhone у Apple. Стремясь решить эту проблему, Facebook пытались реализовать различные амбициозные, но плохо продуманные проекты. Как и Google Plus, эти проекты поглощали все ресурсы компании, но в итоге превращались в дымящиеся руины. И всё же, подгоняемые предстоящим IPO, Facebook нашли-таки свою золотую жилу в виде монетизации мобильного трафика.

Адаптированный отрывок из книги «Мартышки хаоса: Удачные случайности и случайные неудачи в Кремниевой долине», автор Антонио Гарсия Мартинез (Antonio García Martínez).

vanityfair.com